События

К дню памяти Священномученика Германа, епископа Вязниковского  (15 сентября).

Священномученик Герман, епископ Вязниковский

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ГЕРМАН (РЯШЕНЦЕВ) (1884 – 1937)

«Происходит не только одно разрушение твердыни и того, что для многих святое святых, но происходит очищение этих святынь, их освящение через огонь жестоких испытаний <…> Многие из нас предназначены, быть может, быть искупительными жертвами, и надо, таким образом, думать более не о том, чтобы получить возможность жить где-либо в городе, а о граде грядущем, где все наше земное со всеми скорбями и невзгодами только путь и дверь».                                                                                                                                                                                 (Свщмч. Герман. Письма из ссылки. 1934 — 1937)

Священномученик Герман (Николай Степанович Ряшенцев), епископ Вязниковский, викарий Владимирской епархии, родился 10 ноября 1884 в Тамбове в купеческой семье. По окончании тамбовской гимназии в 1902 году поступил в Казанскую духовную академию, где на первом курсе был пострижен в монашество, а на четвертом — рукоположен во иеромонаха. Преподаватель Псковской духовной семинарии (1906), инспектор Псковской духовной семинарии (1907). С 30 января 1910 инспектор Вифанской духовной семинарии. Затем ректор Вифанской духовной семинарии, архимандрит (1912).

«Живя в Сергиевом Посаде, отец Герман посещает процветавшую в то время Смоленскую Зосимову пустынь, где подвизались два знаменитых старца – схиигумен Герман и иеросхимонах Серафим <…> часто посещает Гефсиманский скит, с настоятелем которого игуменом Израилем его связывали особенно тесные дружеские отношения, и конечно, Свято-Троицкую Сергиеву Лавру – среди ее насельников он находит близких себе по духу <…> Ко времени жизни в Сергиевом Посаде относится также знакомство с семейством Верховцевых, Верой Тимофеевной и ее дочерью Натальей Александровной, поселившихся там в 1916 году. <…> Очевидно, благодаря Вере Тимофеевне отец Герман сблизился и с митрополитом Макарием [Макарий (Невский) (1835-1926), митрополит Московский и Коломенский (1912-1917)], и тот подарил ему, после рукоположения во епископа, свою архиерейскую мантию. С Натальей Александровной отца Германа сразу же соединила глубокая дружба».

В июле — августе 1915 и апреле — августе 1917 архимандрит Герман, обладавший незаурядным даром проповедника, состоял священником в действующей армии.

С 1918 — епископ Волоколамский, викарий Московской епархии (1919). Жил в Свято-Даниловом монастыре. Принимал участие в работе над акафистом блгв. кн. Даниилу Московскому: первые семь кондаков и икосов были ранее написаны неизвестным автором, о. Германом составлена заключительная часть, начиная с восьмого кондака, а епископу Феодору (Поздеевскому), по его собственному свидетельству, принадлежит редакторская правка. К этому же времени или немного раньше относится начало окормления Владыки у отца Алексия Мечева.

19 февраля 1921 арестован за чтение проповедей и заключен в Бутырскую тюрьму. Там же находился митрополит Сергий (Страгородский), будущий патриарх. Первое время, находясь в общей камере, они вместе совершали богослужения, и заключенные могли присутствовать на этих службах. Здесь же состоялось знакомство епископа Германа с Натальей Дмитриевной Шаховской-Шик, дочерью Дмитрия Ивановича Шаховского и женой будущего священника Михаила Шика, с которой потом, так же, как и с отцом Михаилом, Владыка много лет поддерживал переписку. 14 сентября 1921 епископ Герман был освобожден без права выезда из Москвы.

Вновь арестован в июле 1922 года, заключен в Бутырскую тюрьму, в июле 1923 приговорен к ссылке на три года в Западную Сибирь.

В 1923 — 1924 отбывал ссылку в селе Самарово, где имел возможность служить в местной церкви, для этого он сам изготовил себе архиерейский жезл и митру. (Впоследствии он назовет эту ссылку отдыхом, «баловством»). С этого времени началась обширная переписка со многочисленными знакомыми и родными, благодаря чему Владыка не чувствовал себя оторванным от друзей.

В декабре 1924 — 1925 переведен в деревню Чучелинские Юрты Тобольского округа. В августе 1925 освобожден, вернулся в Москву.

30 ноября 1925 вместе с другими архиереями, проживавшими или служившими в Даниловском монастыре, был арестован по обвинению в создании нелегального так называемого «Даниловского синода», который якобы служил проводником указаний двух бывших обер-прокуроров — Самарина и Саблера. «Даниловской линии» (критика Патриарха и устранение от церковно-административных дел), как видно из его переписки, епископ Герман не сочувствовал и болезненно переживал начавшееся по этой причине расхождение с архиепископом Феодором (Поздеевским).

21 мая 1926 приговорен к трем годам ссылки в Среднюю Азию. По дороге в ссылку ему пришлось неделями ждать этапа, «валяться на грязном полу».

С сентября 1926 находился в городе Турткуле Аму-Дарьинской области, а с февраля 1927 в городе Ходжейли Каракалпакской автономной области. В январе 1928 освобожден и, вернувшись в Москву, получил назначение в Вязники.

С лета 1928 года — епископ Вязниковский, викарий Владимирской епархии.

14 декабря 1928 епископ Герман был арестован по делу о «группировке вязниковских церковников». 17 мая 1929 Особым Совещанием ОГПУ Владимирского округа был приговорен к трем годам лагерей, как «идейный вдохновитель группировки, достаточно показавший свое подлинное реакционное лицо».

В июне 1929 — 1930 Владыка находился в заключении в Кемском лагере. Сторожем склада в Кемперпункте был епископ-исповедник Афанасий (Сахаров), который упоминает о встрече с епископом Германом в составленном им перечне дат своей жизни, дат арестов, ссылок и заключений.

6 января 1930 помещен в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН). В лагере занимался плетением рыболовных сетей. 25 января 1930 года заболел тифом. Болезнь, продолжавшаяся два с половиной месяца, до апреля 1930 года, превратила епископа Германа в инвалида.

30 ноября 1930 вместе со стариками, больными и калеками он был переведен из Соловецкого лагеря на материк и находился на положении ссыльного, в крайне тяжелых условиях, иногда не имея даже крова над головой.

С 1931 отправлен в ссылку под Котлас, затем в Великий Устюг, с октября 1931 в северные села. За это время Владыке пришлось сменить более 12 мест назначения.

Освобожден в начале 1933 года. В 1933 — 1934 жил в Арзамасе, где был встречен тепло и мог иногда служить вместе с епископом Арзамасским Серапионом (Шевалеевским), но, как «административно-высланный», никакой должности не занимал и жил помощью близких и местных верующих.

В 1934 был арестован по обвинению в том, «что совместно с епископом Серапионом активно боролся за поднятие авторитета религии и    сплачивание духовенства в Арзамасской епископии». Приговорен к трем годам ссылки.

В 1934 — 1937 находился в ссылке на станции Опарино Северо-Котласской железной дороги (ныне Кировская область). Переведен в село Кочпон под Сыктывкаром, где стал духовным руководителем общины ссыльных священнослужителей и мирян, которые соблюдали обеты иноческой жизни и старались оказывать помощь нуждающимся и находившимся в лагерях. Здесь, при Свято-Казанском храме, Владыке удалось собрать церковный хор, где пели преимущественно ссыльные монахи. По праздничным и воскресным дням у него на квартире собирались на беседы ссыльные священники, монахи и миряне. Епископ Герман многим помогал и поддерживал павшим духом.

Владыка Герман был твердо убежден, что в годину бедствий совершается дело Божие. В письмах к своим духовным чадам он писал: «Конечно, логика христианской правды и должна каждому из нас говорить: стало меньше храмов – сам будь, и ты должен быть храмом Бога; стал неудобен вход ко многим святыням – сам стань этой святыней и живой иконой; не стало многого внешнего, много влияющего на внешних и младенцев ещё в вере – дай им <…> теплоту искренней и нерассеянной молитвы и высшее изящество веры: простоту и глубину благоговения и смирения»

В 1936 году, ожидая освобождения, Владыка обсуждал с друзьями, где лучше поселиться для новой «передышки». Ссылка заканчивалась 2 марта 1937 года, но 23 февраля 1937 епископ Герман был вновь арестован и обвинен в организации «контрреволюционной группы «Священная дружина»» в Сыктывкаре. По приговору тройки при УНКВД Коми АССР, вынесенному 13 сентября, приговорен к смертной казни.

15 сентября епископ Герман (Ряшенцев), а также проходившие по этому делу епископ Серапион (Шевалеевский) и еще одиннадцать соузников, были расстреляны. Предполагаемое место захоронения находится на старом Тентюковском кладбище Сыктывкара.

Определением Священного Синода от 6 октября 2001 года имя епископа Германа включено в Собор Новомучеников и Исповедников Российских.

ВСПОМИНАЯ НАТАЛЬЮ АЛЕКСАНДРОВНУ ВЕРХОВЦЕВУ

Однажды я гостил у своих друзей в Ярославле, и они предложили мне почитать машинописную копию переписки епископа Германа (Ряшенцева) с Верой Тимофеевной и Натальей Александровной Верховцевыми за 1919 – 1937 (год расстрела владыки Германа).
Письма открылись мне не просто как эпистолярное наследие духовного лица, но, в первую очередь, как уникальный исторический документ, содержащий свидетельство истинной христианской веры, всеми беспощадно гонимой и уничтожаемой, но всегда живой в верных и бесстрашных последователях Христа.
Эти письма воспринимались как личное обращение, и расстаться с ними было невозможно. Недолго думая, я приобрел компактную пишущую машинку и, тыкая по клавишам сначала одним пальцем, потом двумя, дошел до трехпальцевой техники скоропечатания. Не соблюдая никаких правил – лишь бы успеть, я сумел, худо-бедно, полностью перепечатать письма, т.к. их надо было возвращать. А затем неспешно, вчитываясь в каждую строчку, я напечатал набело свой черновой экземпляр.
Из писем возник живой образ подвижника Божия, смиренно и с глубоким рассуждением несущего крест нескончаемых ссылок и лишений, его духовное возрастание вплоть до мученической кончины, его попутные встречи с собратьями по вере и служению, подробные, интереснейшие описания мест и нравов, природы… Владыка Герман нес многолетний подвиг повседневного исповедничества в самых разных условиях и никогда не отступал от святоотеческой традиции, являя своим смирением истинную красоту Православия.
Время переписки казалось очень далеким и, хотя письма Владыки ощутимо приблизили меня к 1920 – 1930-м гг., но и в мыслях не было, что кто-то из адресатов этих писем может быть жив.
И, о чудо! Неожиданно, те же ярославские друзья сообщают, что в Туле живет и здравствует Наталья Александровна Верховцева и есть ее адрес. Более того, она будет рада людям, интересующимся личностью Владыки и его письмами.
Этим «открытием» я поделился со своей крестной – Верой Алексеевной Горбачевой, она также горячо восприняла письма Владыки, написанные к тому же прекрасным литературным языком. И мы собрались в гости в Тулу.
Впечатления о первой встрече были очень яркими, и я сразу постарался записать их по горячим следам.

… Сегодня, 2-е января 1979 года, обычный, постный, будничный день, но для нас с Верой Алексеевной он стал радостным праздником. Нам довелось увидеть дивный цветок из букета безвестных угодников Божиих, неприметно для мира цветущих на нивах духовных, и вдохнуть его чудный аромат.
Наталья Александровна Верховцева, с которой мы познакомились в этот день, старушка 85 лет. Когда-то в прошлом сестра милосердия, духовная дочь отца Иоанна Кронштадтского. Вернее сказать, духовная внучка, поскольку духовной дочерью в полной мере была ее мать – Вера Тимофеевна Верховцева. Любовь к св. прав. Иоанну Кронштадтскому, настолько горячая и нежная, что при одном имени этого поистине святого служителя Божия, явленного многими чудесами и всецело преданного Богу, трепещет ее душа.
Будучи духовно близкой многим замечательным пастырям русской Церкви и особенно епископу Герману Ряшенцеву, она благоговейно хранит в своем сердце благоухание этих цветов земли русской, хотя и отцветших, но и поныне живых для своих преданных и любящих духовных детей.
И думается, что Господь не берет к себе этих всем существом преданных Богу стариков и старушек, пока всю свою горячую веру и любовь к Богу, и то неизреченное благоухание известных и безвестных служителей Божиих, с которыми они по милости Божией соприкоснулись на своем пути, они не передадут тем, кто целью своего земного странствия избрал вечное Небо, а не тленную, хотя и родную, землю.
Живет Наталья Александровна одна. Два года назад она похоронила двух своих близких людей – мужа, Виктора Капитоновича Виноградова, и подругу Марию, вместе с которой когда-то купили дом в Туле и жили в нем в полном душевном согласии и любви. Вместе пили и горькую, и сладкую чашу, вместе прошли большую часть жизненного пути.
С мужем, Виктором Капитоновичем, Наталья Александровна была знакома и дружила с двенадцати лет. Сын священника, он окончил Казанскую духовную академию, но священником не стал. Учительствовал в Туле, не скрывая свою родословную. Преподавал в школе литературу и русский язык. Его очень любили дети. Он делал много доброго.
Наталии Александровне было тридцать пять лет, когда она, освободившись из заключения, приехала в Тулу и, по Божию благословению, вышла замуж за своего друга детства.
Прожили они очень дружно, не дожив двух лет до золотой свадьбы. Виктор Капитонович умер в 1976 году, ему было 88 лет. А вслед за ним, через три месяца, не дав Наталье Александровне оправиться от этой потери, ушла и подруга… Господь дал силы пережить и первую утрату, и вторую.
О смерти Марии у Натальи Александровны сохранились очень трогательные воспоминания. Лежа в гробу она просияла, и, как говорит Наталья Александровна, «лежала такая красивая, что глаз нельзя было отвести. Господь призрел на ее необыкновенную скромность. Никто, кроме Господа не знал о ее нуждах и болезнях».
Осталась Наталья Александровна одна. Но Господь ни на минуту не дает ей почувствовать одиночество. Дух ее всегда бодр, всегда вместе с ушедшими, и она всегда чувствует необыкновенную близость к горнему миру. Храм находится далеко от дома, и она по немощи, хоть и утверждает, что еще «физкультурница хоть куда», на службе уже не бывает. Священник приходит к ней домой и причащает. «Не пропадает, — как она говорит, — и сестринское звание». С 1914 по 1916 Наталья Александровна работала сестрой милосердия в солдатском лазарете Павловской общины на Арбате. Свое сестринское служение она несла с любовью к раненым, и они, вернувшись на фронт, писали ей трогательные письма, которые она хранила всю жизнь и завещала положить их себе в гроб.
Теперь на ее попечении только один предмет нежной любви, — больная, старая собака (овчарка Друня, бывший Дружок), за которой она ухаживает, как за малым ребенком. Это трудно, но все же по силам, с другими «пациентами» она бы вряд ли справилась и потому благодарит Бога за эту собаку.
Наталью Александровну взволновал наш приезд, хотя она и ждала его. Дом, в котором живет Наталья Александровна, близкие друзья купили для нее, собрав в складчину свои «гробовые» деньги. Знакомились мы в гостиной (или столовой). Это довольно обширная комната, сплошь заставленная, загроможденная всевозможной мебелью. Перед окном продолжением подоконника стоит стол с множеством цветов в горшках, что немного напоминает оранжерею и очень оживляет обстановку. Большой диван, старенький, очень мягкий и к тому же исторический. На нем любил отдохнуть владыка Герман, здесь же сиживал и патриарх Тихон, когда они жили в Сергиевом Посаде в одном доме со старцем Алексием Зосимовским. В письмах владыка Герман нежно вспоминает об этом «диванчике». Стол, буфет, пианино, кажется еще шкаф и другие мелочи. На стенах множество фотографий, портретов…
Первым делом Наталья Александровна принялась угощать гостей, посланных, как она сказала, в утешение по молитвам любимого ею прот. Иоанна Кронштадтского, т.к. это оказался день смерти отца Иоанна, в то время еще не прославленного. За столом мы и познакомились, завязался разговор, а вернее, полились на нас струи бесконечных интереснейших и удивительных воспоминаний о жизни, до краев наполненной испытаниями, чудесами, благодатью…
Наталья Александровна горела радостным желанием поделиться всем-всем-всем, что накопилось в уже некрепкой памяти, но что ее молодое сердце не могло забыть (в следующую нашу встречу она удивлялась, когда оказывалось, что что-то еще не сказала, т.к. ей казалось, что рассказала все, что вывернула наизнанку свою душу для нас, сразу ставших ей родными и близкими) …
Столь памятный в ее жизни день, день смерти отца Иоанна, Наталья Александровна, как сама нам поведала, отметила чтением акафиста отцу Иоанну Кронштадтского, ею же написанного. По просьбе брата она написала и акафист Феофану Затворнику, почитаемому ею. Рождение этого акафиста отмечено замечательным сном.
Написание акафиста вообще, а Затворнику тем паче – дело нелегкое. Кем-то из духовенства было написано житие Феофана Затворника, «с которым, — рассказывала Наталья Александровна, — я и познакомилась, бегло перелистав книгу. Начало было положено успешно, но на каком-то слове дело встало. Не идет и все. Я в огорчении прилегла, обдумывая акафист, и незаметно уснула. И мне снится: сижу я за столом и является мне старец и говорит: «Разве так пишут акафист? Смотри как надо!» Он встает на колени перед столом и, глядя на меня, и как бы улавливая мои мысли, записывает их в тетрадь. А когда он закончил, встал и что-то сказал, и последнее словцо было таким, какое обычно встречается, вроде «так-то вот». Проснулась и, как по маслу, быстро и легко закончила акафист. Потом мне все припоминалось, не оставляло в покое это последнее слово старца, притом с чувством, что где-то это выражение я встречала – слышала или читала и, кажется, что в житии Феофана, бегло мною просмотренном. Рассказала своему батюшке, и он заставил читать житие и искать это выражение. Пришлось мне, ленивой, самым тщательным образом два раза перечитать житие, пока не нашла. Так что было мне наставление, что браться за акафист нужно, не едва перелистав книгу, и писать его, не полеживая. А акафист любимому отцу Иоанну писался легко, о нем писать могу бесконечно. Есть акафист Феофану Затворнику написанный одним афонским старцем. Читала я его, но он тяжеловат, а мой легкий, музыкальный. Я его очень люблю».
Постепенно знакомясь друг с другом, знакомились мы и с домом. Наталья Александровна пригласила нас в свою комнату-келейку. Там на нас повеяло благодатью. В двух углах были иконы, усердно намоленные, сразу стало необыкновенно тепло и легко, хотелось молиться. Стены были увешены многочисленными фотографиями: духовенство, родные, друзья. Наталья Александровна вспоминала пережитое, маму…
До поры жили они, мама и дочь, в Сергиевом Посаде. Но наступило известное время – 1928 год, когда в Сергиевом Посаде массово арестовывали и высылали т.н. «церковников». Веру Тимофеевну забрали внезапно, в то время, когда Натальи Александровны не было дома. Она испугалась, растерялась, заметалась: «Я не представляла, как жить без мамы и как она там будет. Ей было уже шестьдесят пять лет, желудок у нее был больной, вот и я решила пойти, чтобы заменить ее. Конечно, это невозможное ребячество, но я никак не могла себе представить, как жить без мамы. Я была девчонка. Фантазия у меня была!.. Мама называла меня Три Жюль-Верна, а я думаю, моей фантазии и на пятерых хватило бы.
Пришла. Мне, конечно, обрадовались: «конечно-конечно, маму отпустим, Вас посадим вместо нее». Но маму я не увидела. Некоторое время так и была в неведении. А в камерах кругом близкие люди, все свои, там собран был весь цвет духовенства и наши замечательные посадские старушки, нигде не унывающие. И однажды мне передали (связь была через стены), что умирает Верховцева и просит дочь. Не знала, что мне делать. Объявила голодовку. Через некоторое время приходит милиционер, говорит, что голодовку можно кончать, т.к. мама поправляется.
Мама меня очень ругала за этот мой бестолковый шаг: «Ты ничего глупее не могла придумать? Как ты могла подумать, что Господь оставит меня там? В Бутырке я пережила один из самых благословенных дней в моей жизни. В одной камере с замечательными людьми, с которыми мы могли бы и не дождаться встречи! Целую ночь проговорила с о. Павлом Флоренским!!! А ты вот не подумала об элементарных вещах, оставила меня без передач» … Ничего глупее я тогда не могла придумать.
За нас ходатайствовала Пешкова, первая жена Горького, наша фамилия была известна немного в определенном кругу – по воспоминаниям мамы об о. Иоанне. Пешкова делала много доброго…
При распределении нам было назначено сначала «минус 3», а потом «минус 2» города. Случайно узнала, что мама назвала Тулу — там жили друзья — и тоже назвала Тулу.
Мама! Она была горячая. Как она любила Бога! Всецело, без остатка. Дети были разные, трудные, она мучилась вопросом, как она предстанет пред Богом без своих детей, и всю жизнь положила на то, чтобы и дети ее вместе с ней предстали пред Богом не отпадшими ветками… и всех привела к Богу.
Сколько людей, знаемых мною, уже на небе. Но все они близко, я это ощущаю очень сильно. У меня огромное поминание. И я всех их прошу о помощи, молитв, о всех молюсь, и всех так люблю, что мне иногда кажется, что подлизываюсь к ним. Я чувствую такую близость духовную ко всем ним…»
И прощаясь с нами: «Очень рада встрече. Как Господь утешил меня сегодня. Благодарю Бога за все!»

… А дальше было обучение в семинарии, служение диаконское, затем священническое, труды по восстановлению храма свтт. Афанасия и Кирилла Александрийских. Сразу после прославления свщмч. Германа, еп. Вязниковского (2001), в иконописной мастерской И. В. Ватагиной при церкви свт. Николая в Кленниках была написана ростовая икона дорогого Владыки, состоялось «сретение» с его потомками, которые теперь каждый год 15 сентября, в памятный день прославления Святителя, собираются у иконы своего сродника в храме свтт. Афанасия и Кирилла, что на Сивцевом Вражке.

Прот. Михаил Осколков

КОММЕНТАРИИ

1. Верховцева Вера Тимофеевна, урожденная Эренкрейц (1862 – 1940). Ее муж, Александр Аполлонович Верховцев (1838 – 1900) выдающийся инженер-железнодорожник, начальник Екатерининской железной дороги, награжденный за свою деятельность орденами Российской империи и Персии. В его честь была названа одна из станций железной дороги (ныне город Верховцево на Украине). Способствовал развитию культуры и благотворительности в Екатеринославе. Скончался внезапно, оставив вдову и пятерых детей.
Вера Тимофеевна была дочерью генерал-майора Тимофея Филипповича Эренкрейца, она рано осиротела и воспитывалась под опекой епископа Серафима Воронежского. Окончила Смольный институт. В 1899 году стала духовной дочерью св. прав. Иоанна Кронштадтского, который часто бывал в их доме. Никаких важных для семьи дел она не предпринимала без благословения своего батюшки. В 1900 году, незадолго до смерти мужа, Вера Тимофеевна, по указанию о. Иоанна Кронштадтского, купила имение Панское в Алексинском уезде Тульской губернии. Отец Иоанн приезжал освятить имение и отслужил Божественную Литургию в церкви Казанской иконы Божией Матери села Панское. В 1906 году о. Иоанн передал в дар этому храму полное священническое и дьяконское облачение. С 1916, овдовев, Вера Тимофеевна жила с дочерью, Натальей Александровной, в Сергиевом Посаде. Когда в 1923 году закрыли Зосимову пустынь, Верховцевы отдали половину своего дома в Сергиевом Посаде прп. Алексию Зосимовскому, который жил у Верховцевых до дня своего преставления. Здесь его навещал св. патриарх Тихон.
Наталья служила медсестрой в заразном отделении городской больницы Сергиева Посада с 1917 вплоть до середины января 1920 г., когда была арестована. Мотивом для ареста послужило то, что осенью 1919 г. она с подругами (Натальей Голубцовой и Натальей Кайгородовой) листовками призывала народ отстоять Лавру и участвовала в состоявшихся 19 и 26 ноября 1919 г. митингах протеста на площади перед Лаврой. Она содержалась в Бутырской тюрьме пять месяцев без предъявления обвинения в общей камере на 90 человек, туда несколько позже поместили и Наталью Голубцову. «13 или 14.06.1920 после очередной передачи, – вспоминала Н. Голубцова, – вывели нас на прогулку в тюремный двор. Вдруг вызывают меня по фамилии. Затем и Верховцеву. Заходим в помещение, объявляют: «Одевайтесь, собирайте
вещи». На свободу? Ушам и глазам не верим от радости». После тюремного заключения в 1920-1928 гг. Наталья Верховцева продолжала
служить медсестрой в заразном отделении городской больницы Сергиева Посада. Была вторично арестована 22 мая 1928 г. по обвинению в «покушении на зам. агитпропа Костомарова». Как-то вернувшись с дежурства, Наталья узнала об аресте своей больной и престарелой матери, она отправилась в районный отдел ОГПУ и попросила ее арестовать, а маму отпустить. Была арестована, пока шло «следствие» до 2 июля 1928 г. содержалась в той же Бутырской тюрьме. Проходила по групповому делу «Антисоветской группы черносотенных элементов в г. Сергиево Московской обл.». Мотивом для возбуждения дела явился случай, происшедший в г. Сергиево, когда на почве бытового скандала «был произведен выстрел из револьвера в заместителя заведующего агитпропа Укома ВКП (б) тов. Костомарова». По делу проходило
78 человек. В числе основных обвиняемых были: жена бывшего товарища обер-прокурора А.Д. Шаховская, профессора Московской Духовной академии Д.И. Введенский и С.С. Глаголев, священник Павел Флоренский, смотритель музея Абрамцево А.С. Мамонтова. Основное обвинение звучало так: «Будучи по своему социальному происхождению «бывшими» людьми, начали представлять для соввласти некоторую угрозу». 8 июня 1928 арестованные были приговорены к 3 годам ссылки в Казахстан, но затем приговор был изменен ссылку на 3 года с лишения права проживания в Москве и губернии. Наталья с матерью была выслана в Тулу. После окончания ссылки осталась
жить в Туле, где вышла замуж за Виктора Капитоновича Виноградова, учителя русского языка и литературы. Наталья Александровна Верховцева состояла в духовной дружбе с епископом Германом (Ряшенцевым) и сохранила его письма из ссылок. Она отредактировала дневники своей матери, часть которых была опубликована уже после 1991 года. Ее собственные воспоминания, датированные январем 1956 года, дневники и воспоминания В.Т. Верховцевой об о. Иоанне Кронштадтском вошли в книгу «Благодарю Бога моего», изданную в 2006 году.
2. Виноградов Виктор Капитонович (1888 – 1976), педагог, сын священника. В 1913 году окончил Казанскую духовную академию. До 1917 г. Преподавал греческий язык в Веневском духовном училище. Позднее был учителем русского языка и литературы в средней школе в Туле.
Его отец, протоиерей Капитон Андреевич Виноградов, с 1887 по 1899 год служил в селе Спас-Тешилово Каширского уезда, совмещая служение с преподаванием Закона Божия в двухклассном училище, трудами духовника и цензора проповедей (с 1892), благочинного (с 1897) и члена церковно-приходского попечительства. Ближайшими соседями Виноградовых были Троицкие, родители будущего священномученика Илариона, архиепископа Верейского, жившие за пять-восемь верст от Тешилова, в Липицах. Священник Алексей Петрович Троицкий и супруга его Варвара Васильевна становятся в эти годы частыми гостями в доме отца Капитона и его матушки Марии Андреевны. Упоминания о посещении «липицких» постоянно встречаются в дневнике священника: они желанные гости и в радостные, и в скорбные дни. Виктор Капитонович был крестником протоиерея Петра Троицкого, деда свщмч. Илариона. Сыновья о. Капитона Виноградова, Михаил и Виктор, были близки по возрасту с Владимиром (будущим архиереем Иларионом) Троицким и его младшими
братьями. Память о детской дружбе осталась на всю жизнь. В 1899 году о. Капитон был переведен на служение в Александро-Невский храм
на Плац-Параде в городе Тула. Братья Троицкие, которые также как и Виноградовы учились в Тульском духовном училище, часто бывали в доме семьи о. Капитона. Сохранились фотографии, подаренные будущим священномучеником отцу Капитону в 1906 и 1910 годах. В своих
воспоминаниях о свщмч. Иларионе Виктор Капитонович рассказывает и о последней их встрече в Москве в 1923 году: «Он посадил меня против себя и стал спрашивать о семье моей, о знакомых, о Туле — все его интересовало, и все время повторял с горячностью, ему свойственной: «Говори, говори обо всем!» В период учебы в духовном училище, а затем в Тульской духовной семинарии Виноградовы выезжали на лето в село Панское, к сестре матушки, Юлии Андреевне Тощиной. Здесь состоялась знакомство и зародилась дружба с
семьей Верховцевых, живших в своем имении по соседству. Когда В.Т. и Н.А. Верховцевы приехали в ссылку в Тулу, отец Капитон «не побоялся приютить «опальных» Верховцевых, мать и дочь, уже побывавших в советской тюрьме (за активную поддержку Патриарха Тихона) и считавшихся «неблагонадежными»». В Александро-Невском храме г. Тулы хранится архив семьи Виноградовых: дневники о. Капитона, воспоминания Виктора Капитоновича, семейные фотографии.
Использованы материалы сайтов:

http://www.kovrov-museum.ru/netcat_files/userfiles/RSb19/barabanov13sb19.pdf 

http://tulaeparhia.ru/stati-i-publikaczii/prebyivanie-protoiereya-ioanna- kronshtadtskogo-v-gorode-tule.html

http://aleksinlib.ru/kraevedenie/elektronnaya-encziklopediya/slavnyie-imena-v- istorii-goroda/verxovczeva-vera-timofeevna.html

http://aleknew.cerkov.ru/troitckie-i-vinogradovi-svyaz-sudeb-i-vremen-08-fevral- 2015/

http://pstgu.ru/download/1269718235.publ4.pdf

https://cliuchinskaya.blogspot.com/2017/05/blog-post_65.html?view=flipcard

http://paremia.orthodoxy.ru/Library/sinodik2.pdf

 

Памяти Веры Алексеевны Горбачевой

Вера Алексеевна Горбачева

27 июня 2018 года на восемьдесят восьмом году жизни скончалась Вера Алексеевна Горбачева, одна из старейших прихожанок нашего храма.
С первых же дней после возвращения здания церкви свтт. Афанасия и Кирилла Русской Православной Церкви (1991 г.) она была активной участницей восстановления храма и налаживания приходской жизни, а потом и всех событий, которыми жил приход.
Вера Алексеевна была незаурядным человеком, одаренным многими талантами, но особенно ярко и полно проявился в ее жизни дар человеческого общения. В этом она была поистине Мастером. Она умела общаться свободно и интересно с любым человеком, на любую тему, в любое время и за долгие годы жизни собрала вокруг себя огромное количество благодарных друзей. Случившаяся однажды встреча с Верой Алексеевной, как правило, становилась началом долгой, обычно на всю жизнь, дружбы. «В друзьях особенно счастли ́в» – в последние годы Вера Алексеевна часто повторяла, применяя к себе, слова из «Горя от ума» Грибоедова. И кого только не было среди ее друзей: друзья детства, соседи по коммуналке, школьные подруги, коллеги по работе, ученики из практически всех ее выпусков, сначала ШРМ, а потом и Гнесинки, «случившиеся» друзья по отдыху, по больнице, по деревне, где жила летом, по приходам, куда она обычно ходила и еще многие другие, к которым нередко присоединялись их знакомые и родственники. Гости в доме Веры Алексеевны не переводились, и всегда всем хватало места и в сердце, и за столом. В судьбах многих людях она принимала участие, что-то получалось, что-то не получалось, но живой, сочувственный отклик был всегда.
С ранних лет на долю Веры Алексеевны выпало много испытаний. Родилась она в Белоруссии в Витебской области на хуторе Янки. Вскоре после родов умерла ее мама, и приемные родители привезли ее в Москву в классическую коммуналку в доме на Тверском бульваре, возле стоявшего еще на своем месте памятника А.С. Пушкину, как это называлось тогда, «на Твербуле у Пампуши». Как она часто вспоминала, в среде твербульской детворы, которой был полон двор, она была заводилой. И в детском хоре московского городского Дома пионеров она была, конечно же, солисткой.
Юность в военные и послевоенные годы тоже была по-настоящему трудной, было много серьезных испытаний на выживаемость. Приемная мама умерла, когда Вере было 14 лет, отец жил своей жизнью, в беспробудном пьянстве со всем, что ему сопутствует, и создавал еще больше трудностей для дочки, которая росла фактически как сирота. Но в школе Верочке был послан Богом прекрасный педагог и человек — учитель  литературы Борис Владимирович Бельский, который очень поддержал ее в этот трудный период, которого она всегда с благодарностью помнила,
глубоко чтила и по его стопам пошла в учителя.
Вера Алексеевна преподавала русский язык и литературу сначала в Школе рабочей молодежи, а потом, вплоть до пенсии, в музыкально-педагогическом училище им. Гнесиных. Всегда жизнерадостная, с непоколебимым ничем оптимизмом, во время преподавания в училище она проводила литературно-музыкальные вечера, которые имели очень большой успех у студентов, на них всегда был аншлаг. Многим они запомнились как самые интересные события за все время обучения.
Много лет подряд в летние каникулы Вера Алексеевна организовывала незабываемые турпоходы по северному краю. В этих походах мы не просто и не только знакомились с северным краем, мы познавали себя и друг друга.
Большая почитательница А.С. Пушкина, ежегодно в памятные дни поэта Вера Алексеевна устраивала у себя дома вечера, на которых в обязательном порядке читались стихи, звучала музыка, зачитывались интересные статьи известных пушкинистов. На одном из таких вечеров Вера Алексеевна открыла для всех нас творчество Валентина Непомнящего.
В творческой деятельности Вере Алексеевне всегда помогал ее яркий артистизм. Она была прекрасной рассказчицей. Рассказы о жизни в коммуналке и ее обитателях всегда были колоритными и наполненными правдой жизни. У Веры Алексеевны был приятный и чистый голос, природная музыкальность, удивительная музыкальная память – по слуху она пела множество оперных арий (мама водила ее в театр, и по радио тогда регулярно транслировались оперы), романсов, народных песен, песен из кинофильмов… Сама любила петь и всех увлекала пением, которым частенько завершались застолья в ее доме.
«Горбачева, по тебе цирк плачет», — частенько повторял Алексей Александрович, ее супруг.
Но вся эта бурлящая веселость совершенно не мешала Вере Алексеевне быть очень серьезной и по-своему глубокой в религиозных вопросах. Много судеб соединила Вера Алексеевна, совершались не просто свадьбы, а церковные браки.
Господь благословил ее стать многодетной крестной матерью: у нее тридцать крестников, трое из которых ныне священники. Ее ненавязчивое миссионерство было отмечено церковной наградой – орденом св. равноап. кн. Ольги, врученной ей к 80-летнему юбилею.
Всегда с готовностью Вера Алексеевна предоставляла свой дом для свадебных торжеств, здесь справлялись дни рождения, юбилеи, поминки, именины, проводились детские праздники, рождественские и пасхальные общие разговения…
Благодаря Вере Алексеевне состоялось знакомство со многими священниками. И в первую очередь с прот. Анатолием Правдолюбовым и всем дорогим для нас семейством Правдолюбовых, они явили нам тот образ и живой пример православной семьи, который никто из нас в своей жизни раньше нигде и никогда не встречал. Через семью Правдолюбовых мы узнали об архимандрите Иоанне (Крестьянкине), к советам, молитвам, благословению которого многие имели счастье прибегать. По приходу церкви Воскресения Словущего на Успенском Вражке Вера Алексеевна близко знала прот. Леонида Ролдугина, он не раз бывал у нее в гостях. Благодаря ей мы познакомились и на всю жизнь соединились с незабвенным о. Геннадием Нефедовым, которому досталось нести «легкое бремя» духовного руководства многих учеников и друзей Веры Алексеевны, он крестил, венчал, отпевал и всегда молился за нас.
День отпевания и похорон Веры Алексеевны пришёлся на 29 июня, день памяти свт. Феофана Затворника, которого она очень почитала.
Похоронена Вера Алексеевна была на деревенском кладбище недалеко от Свято-Успенского Вышинского монастыря. Можно сказать, под омофором Святителя и с его благословением.
Вечная память рабе Божией Вере!

Духовные путешествия Александра Смирнова

В 2017 году вышел в свет каталог работ скульптора Александра Смирнова, нашего прихожанина, («Александр Смирнов. Скульптура», М., 2017. Автор статей И. Языкова, дизайн С. Астафуров). В этом издании представлены основные работы мастера за весь период его творчества с 1983 по 2017.

А. Смирнов — признанный мастер, участник многих выставочных проектов. чьи монументальные произведения украшают улицы русских городов, а станковые работы находятся в коллекциях многих музеев и частных коллекций.

Каталог, в котором собраны фотографии работ А. Смирнова, помогает оценить масштаб и понять лейтмотив его творчества. На протяжении нескольких десятилетий мастер исследует путь человеческой души, будь то монах, воин или писатель, человек святой или мучимый грехами. Разнообразие жанров, художественно-выразительных средств и материалов не являются для художника самоцелью, но в каждом случае служат для максимального раскрытия образа. В творчестве А. Смирнова нет назидания, но доверительная, исповедальная интонация друга. И кого бы ни выбирал мастер в качестве своего героя, какую бы композицию ни представлял своему зрителю — это всегда земной путь души, стремящейся к небу. И такое многообразное, сложное и опасное путешествия всегда исполнено твердой надежды на то, что Свет победил тьму.

М. Уманцева, редактор

Всегда в нашем народе ценились люди, в душах которых было нечто святое, светлое. К святому и светлому призывает творчество скульптора Александра Смирнова.

Природа творчества такова, что каждый художник в своей работе всегда имеет некую сверхзадачу, иногда явную, иногда глубоко скрытую.

Вспоминается история 60-х годов, когда в московской квартире собрались люди искусства, в числе которых был Г. А. Товстоногов. Один молодой человек спросил, какую главную задачу ставит и видит Георгий Александрович в своем творчестве. И ко всеобщему удивлению Товстоногов ответил, что главным считает формирование у зрителя чувства стыда. Как известно, стыд является проявлением совести, а совесть — голосом Бога в человеке.

А. Смирнов пришел в творчество сформировавшимся взрослым человеком, хорошо понимающим свои цели и задачи, поэтому и форма, в которой он работает, нашлась очень органично и естественно. Эта гармония содержания и формы делает его произведения чрезвычайно убедительными и запоминающимися.

Николай Коротков, народный художник России, член-корреспондент Российской Академии художеств.

На верном пути

С работами скульптора Александра Смирнова я впервые познакомилась в конце 80-х годов на одной из молодежных выставок Союза художников. Заметными были и религиозная тема, что тогда было редкостью, и художественный язык, который явно тяготел к древнерусскому искусству, нерядовое в то время явление для скульптора.

Имя и фамилия автора запомнились. Впоследствии его работы часто встречались на профессиональных выставках и всегда обращали на себя внимание.

Много лет спустя мы с Александром оказались прихожанами одной церкви — храма свтт. Афанасия и Кирилла Александрийских. На северной стене этого храма снаружи установлен памятный каменный крест «Распятие Христово с предстоящими» (на верхнем конце Троица Ветхозаветная, на концах средней перекладины — парные изображения Богоматери и св. Марии, ап. Иоанна Богослова и мч. Лонгина Сотника, на нижнем конце — образы четырех святителей). Эта работа А. Смирнова — произведение современного искусства, но глядя на Крест, мы вспоминаем древнерусские рельефы. Сама фактура камня мастерски выявленная автором, воздействует на зрителя, помогает нам почувствовать связь времен. Крест установлен в память тех, кто был захоронен под стенами церкви.
Александр Смирнов свободно сочетает различные материалы, что характерно для современной скульптуры. Особенно это касается скульптур-пейзажей с непременным присутствием человека, где небо, вода, ветер, выражены пластически. В работе «Крещение» (1999, дерево) крестообразная зеркальная поверхность воды сделана из кусочка настоящего зеркала, и зритель, увидев себя в отражении, становится участником происходящего священнодействия.

Для достижения наибольшей выразительности образа автор часто использует цвет. Естественный цвет материалов и окрашенных скульптором поверхностей помогает зрителям глубже понять замысел произведений. В арсенале художественных средств скульптора есть также и графические приемы: изображения земли, воды, неба и их обитателей на скульптурах-пейзажах напоминают древние петроглифы, но в то же время, чувствуется очень теплая, доверительная, почти детская интонация автора. («Сокровенная обитель» 2015, «Благословение старца» 2010, «Неусыпаемая псалтырь» 2010, «Радуга» 2016).

Лиризм, сопереживание присутствует и в образах святых подвижников разного времени, и в портретах выдающихся деятелей культуры («Никола Мокрый» 1991, «Андрей Рублев» 1990, «Серафим Вырицкий» 2002, «Талабский старец (о. Николай Гурьянов)» 2008, «Отец Понтий Рупышев» 2004, «Иеромонах Василий Оптинский» 2008, «Бабушка-причастница» 2001, «Н. В. Гоголь» 1985, 1986, «Невский проспект» (А. С. Пушкин) 1986, «А. П. Чехов» 2007, «Рахманинов» 1985, «Ван Гог» 2007).

А. Смирнов прекрасно чувствует материал, с которым работает. В его руках дерево превращается и в облака, и в выразительные складки мантий монахов, и даже способно передать фактуру живописи Ван Гога, его знаменитых характерных раздельных мазков.

Ван Гог под огромными деревьями, столь знакомыми нам по картинам, на мой взгляд, не случаен в галерее портретов, созданных скульптором. Творчество великого художника, по мнению многих исследователей произведений, глубоко религиозно по своему содержанию. Да и в жизни Ван Гога было несколько лет миссионерского служения в беднейших слоях населения.

Деревянные иконные доски — точная деталь в одном из вариантов образа святого преподобного Андрея Рублева, они будто бы напоминают о множестве не дошедших до нас произведений великого русского иконописца.

«Скульптура — это икона для улицы, которая может стоять под открытым небом,» — так сам автор говорит о своих монументальных работах.

В 2007 году в г. Клинцы Брянской области, где А. Смирнов родился, установили памятник, посвященный 300-летию основания города. История Клинцов драматична. Сюда в 1707 году из центральной России бежали старообрядцы. Памятник зрительно делится на две части: вверху семья старообрядцев у Креста, а основанием для группы служит большой колокол. Он покрыт рельефами, изображающим городские пейзаж и сценки современной жизни города. Это создает ощущение единой истории города, продолжающейся в наши дни. Дизайнер альбома остроумно использовал мотивы рельефов памятника в качестве рельефной обложки книги.

Памятник Гоголю в Калуге установлен в историческом парке на месте дома, в котором останавливался писатель. Гоголь стоит, немного ссутулившись, опираясь на конторку, которая понимающему зрителю напоминает аналой. И в этом также проявляется глубина постижения автором великого русского писателя.

Много раз Александр Смирнов обращался к образу своего небесного покровителя — святого благоверного князя Александра Невского. Очень выразительна небольшая скульптура, выполненная в 1995 году. Великий воин-монах уподоблен мечу. Хотя пока это еще не осуществленный проект, но уже видно, что эскиз предназначен для монумента. В течение продолжительного времени художник работает над проектом памятника новомученникам и исповедникам Российским. Сделано несколько очень интересных вариантов. Здесь также автор стремится найти наиболее точный выразительный образ.

С особой ответственностью и благоговением скульптор обращается к образам Богородицы и Спасителя. Скульптура «Не рыдай Мене, Мати» (1994) напоминает о многочисленных интерпретациях этого сюжета в романском искусстве Италии, но у Смирнова он трактован очень самостоятельно, по-русски.

«Покров» (2002), изображающий Богородицу, напротив, напоминает образы Божией Матери в европейской и русской традиции более позднего времени. В этом свидетельство напряженного поиска автором современного художественного языка, впитавшего в себя все лучшее из того, что было наработано предшественниками в предыдущие эпохи.

Традиция русского религиозного церковного и светского изобразительного искусства была прервана более, чем 70 лет. Сейчас она постепенно восстанавливается. Но, к сожалению, на наших художественных выставках, да и в храмах, нередко появляются произведения невысокого художественного уровня. Тем отраднее отметить, что творчество Александра Смирнова, связанное с высокой традицией древнерусского искусства, всегда остается эстетически выверенным.

«Для меня сделать скульптуру, которая бы настраивала человека на молитву, — большая и важная задача, может быть, даже недостижимая. Но к этому нужно стремиться. Двигаясь в этом направлении, возможно, и сделаешь что-то стоящее, «- признается Александр Смирнов.

Такому отношению к своей работе стоит поучиться и всем нам, современным художникам.

Вероника Сукоян, член Союза художников России, Московского союза художников, Международного художественного фонда.

Православный путеводитель по Риму

В 2012 году вышел в свет «Православный путеводитель по Риму», составленный прихожанкой нашего храма Анастасией Фурсовой. Среди множества книг по истории Рима, справочников и путеводителей эта небольшая книжечка несомненно занимает свое особое место.
Как бы ни были великолепны исторические и художественные богатства Вечного Города, православному путешественнику и здесь хочется поклониться святыням. Сделать это самостоятельно достаточно сложно, для этого требуется долгая кропотливая подготовка, на которую перед поездкой, как правило, не хватает ни сил, ни времени.
«Православный путеводитель» представляет краткий обзор первых десяти веков жизни Римской Христианской Церкви и сохранившихся с тех времен святынь, дает путешественнику возможность не просто поклониться, не только выстроить географический маршрут, но и совершить своего рода паломничество по истории древней Церкви, по Риму апостолов, первых христиан, мучеников и исповедников.
Структура путеводителя очень удобна. Все храмы, места поклонения и святыни указаны по районам города. В справке о каждом объекте даются не только исторические сведения, но и необходимые подробности: адрес, ближайшие станции метро или номера автобусов, часы работы, стоимость входных билетов, языки, на которых проводятся экскурсии и адреса сайтов. В каждой главе под названием района перечислены главные исторические и художественные достопримечательности, находящиеся поблизости. В разделе «Святые и святыни» даны краткие жития святых, мощи которых покоятся в Риме. Так что, поклоняясь святыням, можно тут же на месте вспомнить обстоятельства жизни и подвига каждого из святых подвижников. В конце приведены дни памяти святых, которые почили мощами в римских храмах, что позволит не пропустить празднование, пришедшееся на дни поездки.
Информативность, компактность и небольшой формат книжки делают ее удобным спутником в путешествии.
«Путеводитель по Риму» можно также заказать или скачать как приложение.
Гугл Плей http://play.google.com/store/apps/details?id=com.afas
Амазон http://www.amazon.com/Pravoslavnyi-putevoditel-Rimu-Russian-Edition/dp/8026036859
«Мне хотелось написать книгу обо всём, что самой было бы интересно узнать, приехав в город. Не только перечислить мощи, но и рассказать о Римской Церкви, об отдельных храмах, о святых… Всё, что я узнавала, приближало тот христианский Рим, который я увидела когда-то, он на время даже заслонил город других эпох. Мне хотелось показать его остальным». Читать дальше

К празднику Святой Пасхи

23 апреля 2013 года клирик нашего храма диакон Андрей Стрежнев Патриаршим указом удостоин сана протодиакона. Протодиакону Андрею многая и благая лета для служения Господу Богу нашему Иисусу Христу!

 

Международная конференция памяти архиепископа Иоанна (Шаховского) Сан-Францисского

Архиепископ Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский

Архиепископ Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский

29 – 30 мая в Москве прошла международная конференция посвященная архиепископу Иоанну (Шаховскому) Сан-Францисскому, выдающемуся православному богослову и поэту. Архиепископ Иоанн — одна из ярчайших фигур Русского Зарубежья. Юношей он принимал участие в белом движении; оказавшись вне Родины, проявил себя как блестящий литератор. В 1926 году был пострижен в монашество в Пантелеимоновском монастыре на Афоне. Служил в Югославии, Германии, США. Архиепископ Иоанн известен как автор богословских трудов, бесед и проповедей, издававшихся на многих языках народов мира.

Организаторы (Дом русского зарубежья им. А. Солженицына, Институт мировой литературы, Тульская епархия Русской православной церкви, Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Образовательный фонд имени братьев Сергея и Евгения Трубецких) приурочили проведение конференции к 25-ой годовщине упокоения архиепископа Иоанна.

«Поэт Странник. Архиепископ Иоанн. Князь Шаховской» — так назвали организаторы конференцию. «В этих словах полно выражаются дивные метаморфозы на жизненном пути владыки Иоанна: человек, родившийся с княжеским титулом, принявший монашеский постриг, поэт, взявший псевдоним “Странник”», — отметил, открывая форум, член оргкомитета конференции иерей Георгий Белькинд.

С семейными воспоминаниями выступил племянник владыки Иоанна, князь Дмитрий Михайлович Шаховской, специально прилетевший из Франции на конференцию, который отметил, что «до конца своей жизни отец Иоанн пытался искать Россию и что-то дать России, и в какой-то степени он был голосом России — старой России — за ее рубежами». Доклады, представленные на конференции, представили генеалогические исследования истории рода Шаховских, факты биографии и архипастырского служения владыки Иоанна, анализ богословских взглядов и литературного творчества.

Работа конференции включала в себя поездку на родину архимандрита Иоанна в город Венев Тульской области. Здесь участники и гости конференции приняли участие в заседании клуба краеведов «Веневский уезд», силами которого была переиздана книга отца архиепископа Иоанна, князя Алексея Николаевича Шаховского, «Что нужно знать каждому в России». Князь Алексей Николаевич Шаховской, последний предводитель Веневского уездного дворянства в 1911-1917 годах, писатель и педагог посвятил свой труд патриотическому воспитанию молодежи. Книга была издана в 1910 году и вся распродана, второе издание этой книги в 1912 году также имело большой успех, и автор был удостоен чином камергера двора. После революции 1917 года оставшийся тираж был уничтожен, а книга забыта. Настоящее издание вышло в свет к 25-летию со дня преставления архиепископа Сан-Францисского Иоанна.

30 мая 2014 года, в день памяти владыки Иоанна, участники конференции, потомки рода Шаховских, историки, философы и литературоведы приняли участие в заупокойной литии, которая была проведена в храме свтт. Афанасия и Кирилла Александрийских, что на Сивцевом Вражке. Храм был выбран местом поминовения владыки Иоанна не случайно: в начале 1900-х годов семья Шаховских проживала на Сивцевом Вражке и, родившаяся в 1906 году сестра владыки Иоанна, Зинаида Алексеевна Шаховская, была крещена в нашей церкви.

Архиепископ Иоанн в своей автобиографии вспоминает эти ранние годы: «Мои первые воспоминания о Москве — это Сивцев Вражек на Арбате, где родилась в 1906 году моя младшая сестра Зинаида. В эти первые отчетливые детские картинки 1907–1908 годов входят мои прогулки с няней Татьяной, и игры на песке Пречистенского бульвара, и желтенькая медалька — такие раздавали в день открытия на бульваре памятника Гоголю». Можно предположить, что прогулки с няней включали в себя и посещение ближайшего храма – церкви свтт. Афанасия и Кирилла Александрийских.

Уходят люди. Каждому черёд.
Вся наша жизнь в простом вопросе этом:
Кого Господь к ответу позовёт,
Кого утешит Сам Своим ответом?
Не могут уберечься берега
От волн, стремящихся к покою, —
Так наша жизнь течёт к Его рукам,
Благословенная Его рукою.

Архиепископ Иоанн Сан-Францисский <197?>

Сестра владыки Иоанна Зинаида Алексеевна Шаховская в своих воспоминаниях пишет:

«Пожелтевший, но хорошо сохранившийся вопреки превратностям судьбы документ уведомляет : 30 августа 1906 года в Москве у князя Алексея Николаевича Шаховского, статского советника, и его законной супруги Анны Леонидовны фон Книнен родилась дочь Зинаида, окрещенная в церкви Святых Афанасия и Кирилла на Арбате. Сомнительная путевка в жизнь, если подумать о том, что принесет миру XX век. Дитя законного брака, я лишена возможности предъявить более пикантную родословную. Отец мой не был убийцей, мать не работала девушкой по вызову, и родилась я не в трущобе. Придется, однако, разочаровать и любителей иного толка биографий: я появилась на свет не у подножья трона, и не было у меня золотой колыбели, усыпанной изумрудами. Место моего рождения — богатая, но не роскошная квартира в старом районе Москвы, в самом ее центре. Ничего особенного, ничего примечательного; необыкновенное ожидает меня впереди.

Сивцев Вражек, мой родной переулок, в XV веке примыкал к большой торговой дороге на Смоленск. В конце XVI века здесь обосновались опричники, ищейки Ивана Грозного; позже эти места заняли дворцовые слободы плотников и конюхов первого царя из династии Романовых. Церковь Святых Афанасия и Кирилла, где меня крестили, доныне уцелевшая, хотя и бездействующая (в 1992 г. храм Святых Афанасия и Кирилла Александрийских, что на Сивцевом Вражке, вновь стал действующим. (прим. перев.), в 1654 году соседствовала с владением Андрея Ростопчина, предка прославленного московского губернатора 1812 года. Именитые люди выбирают Сивцев Вражек для постройки своих домов начиная с  1716 года. В XIX веке Сивцев Вражек входит в историю литературы: здесь живет писатель Аксаков, которого навещает Гоголь. Рядом, в доме, принадлежащем богатому дворянину Александру Яковлеву, проведет несколько лет его внебрачный сын Александр Герцен. В доме № 16 по этому переулку окончит свои дни Мария Гартунг, старшая дочь Александра Пушкина, прослывшая прототипом толстовской Анны Карениной.

Детство мое прошло в поместьях и в Петербурге, и я не знала дома, где родилась. Только в 1956 году, ровно через пятьдесят лет после моего рождения, зимней ночью, когда кружила метель и мороз перехватывал дыхание, один старик повел меня в Сивцев Вражек и показал мне тот дом. Все вокруг было нереальным: этот призрак, возникший из прошлого, город, самый чужой среди многих, царившие здесь безлюдье и тишина. Как-то утром, под бледным февральским солнцем, я пришла сюда еще раз, понимая тщетность этого сентиментального паломничества. Дом не выдавал своих тайн, а я не могла позвонить у дверей «бельэтажа», как говорили «встарь». От облупленных стен, невзрачных, боязливо съежившихся, веяло тленом и прахом.

Как бы то ни было, ни одно воспоминание не могло воскресить дом, связанный лишь с первым криком, первым вздохом.»

Зинаида Шаховская. «Таков мой век». Издательство «Русский путь», Москва, 2006.

Перевод с французского Н. Кисловой, прихожанки храма Святых Афанасия и Кирилла